Пересечение интересов глобальных игроков на Ближнем Востоке и Кавказе

Вводные замечания: Существует ли пространство под названием «Ближний Восток»?

Попытки осознать так называемый Ближний Восток как политически и экономически однородное пространство всегда были проблематичными: «Ближний Восток, — предостерегала еще более 30 лет назад историк Никки Кедди, — стал географическим выражением для стран, чьи современные ориентации показывают больше различий, чем единства».

Тем временем эта разность мутировала к настоящей хаоплексности. Причины этого разнообразны: крестовый поход Вашингтона и его пуделей в Афганистан и Ирак, постоянная израильско-палестинская драма, иранско-саудовский конфликт…, а также многообразия инфильтрации «Центральной Азии» и «южного Кавказа» региональными державами, такими как Турция, Саудовского Аравия, Иран

Last but not least – растущее число «внешних» акторов с их все более разными повестками. Далее я хотел бы коротко остановиться на четырех из акторов: Германии, Японии и Индии, которые уже длительное время демонстрируют флаг в регионе и сейчас работают над ревизией своих подходов, а также Китае, большом новичке, который давно рассматривает страны региона как нечто большее, чем поставщиков дешевой энергии и сырья.

ФРГ

В последние два года внешняя и политика безопасности Германии подверглась явным изменениям. Они нигде так не заметны, как на Ближнем Востоке. Так, Берлин приступил к поставкам военного снаряжения и инструкторов в Северный Ирак в целях поддержки курдов в их борьбе против ИГИЛ.

В то же время неизменными остаются «особые отношения» Германии с Израилем – несмотря на более или менее открытую критику премьера Нетаньяху со стороны Меркель. Подобная критика, конечно, может выражать стремление Берлина к «более рациональным» двусторонним отношениям как важной предпосылки долгосрочного встраивания Израиля в военные и экономические структуры Запада, на чем настаивает Вашингтон

Гораздо менее амбициозной выглядит политика Германии в отношении Центральной Азии: Берлин продолжает прятаться за сшитой на живую нитку «Центрально-азиатской стратегией ЕС», которая не предлагает почти ничего, кроме лозунгов о «безопасности», «стабильности» и «правах человека» …

Тишь и гладь наблюдается и в отношении Южного Кавказа: именно здесь продвигаемая Германией «европейская политика соседства» может считаться проваленной …

Япония

Для бедной сырьевыми ресурсами промышленной Японии Ближний Восток издавна принадлежал к стратегически важным регионам. Здесь она рано научилась стоять во внешней политике на собственных ногах и противоречить американскому доминированию. При этом ее стратегический подход оставался скорее пассивным: ставка делалась на помощь в развитии и «мягкую силу», а с начала 90-х годов также на гуманитарные и миротворческие миссии японских военных.

Сегодня для Токио этого уже недостаточно: в 2011 году он заявил о намерении создать в Джибути военную базу для того, чтобы помогать Вашингтону в борьбе с пиратами в Аденском заливе. А в 2012 году тогдашний премьер-министр Нода говорил в японском парламенте о необходимости бросить японские «силы самообороны» на разминирование Ормузского залива, если он будет заблокирован.

Другими словами: Токио вполне готов к тому, чтобы применять в будущем ради защиты своих интересов в регионе также и «жесткую силу».

На этом фоне он занимается умелой дипломатией: поддерживает хорошие отношения и с Израилем, и с Ираном, а также держится как можно дальше от сирийского конфликта. Одновременно Токио пользуется серьезным экономическим влиянием. Так он стал главным экспортером для Катара и Объединенных Арабских Эмиратов, занимает второе место среди экспортеров Омана, третье по Саудовской Аравии и пятое по Ирану …

Гораздо менее успешной является политика Японии в отношении Центральной Азии и Южного Кавказа. Традиционно позитивный имидж Японии в регионе (не в последнюю очередь объясняющийся трудом японских военнопленных по восстановлению разрушений после второй мировой войны) сильно обесценивается вследствие падения объемов помощи по развитию, а также усилению присутствия других азиатских государств, таких как Корея, Пакистан и Индия.

Индия

Фактически с обретения независимости Индия была тесно связана с Ближним Востоком, покрывает здесь большую часть своей потребности в нефти (в 2014 году – до 60 процентов), получает дивиденды от доходов своих трудовых мигрантов (в настоящий момент – примерно 40 миллиардов американских долларов в год, которые переводят 7 миллионов граждан Индии).

Однако определенные события последнего времени (частичный выход США из региона, растущее присутствие Китая как сырьевого клиента и торговца вооружениями, тенденции политической радикализации в большинстве стран региона…) побудили индийских экспертов по безопасности по-новому осмыслить стратегическое значение региона для своей страны.

Тем не менее, создается впечатление, что правительство Моди больше интересуется непосредственными соседями Индии, а также Западом. Предполагается, что визит Моди в регион состоится лишь в следующем году, а первой целью поездки вроде бы является Израиль. Эта страна без сомнения является для Индии центральным партнером, в частности, что касается трансфера военных и невоенных ключевых технологий. В то же время, как отмечают индийские наблюдатели, их стране нужен в регионе больше, чем один партнер …

Еще труднее Дели приходится с Центральной Азией. Индия довольно поздно поняла стратегическое значение этого региона. Объявленная в 2012 году политика „Connect-Central-Asia» так и осталось до сегодняшнего дня пустой фразой. Более или менее серьезно в этой связи обсуждается лишь идея международного транспортного коридора Север-Юг (INSTC) – мультимодальной торгово-транспортной сети по суше и воде от Мумбая через иранский Бендар-Аббас до Москвы. Членство Дели в ШОС способно поднять эти и другие дебаты на новый, практический уровень.

Китай

За последние десять лет торговля между Китаем и Ближним Востоком увеличилась в шестьсот раз и составила в 2014 году 230 миллиардов американских долларов. Сейчас Бахрейн, Египет, Иран и Саудовская Аравия ввозят из Китая больше товаров, чем из любой другой страны. В апреле Катар открыл первый на Ближнем Востоке расчетный банк, проводящий транзакции в юанях.

Именно жажда нефти Китая делает его одним из важнейших торговых партнеров региона. В 2015 году Китай стал крупнейшим в мире импортером сырой нефти, половина которой идет с Ближнего Востока. Странам региона это только на руку, ведь как раз США заметно сократили в последние годы свои закупки нефти и газа.

Китай также выдвинулся в первый ряд тех, кто участвует в развитии стратегической инфраструктуры, строит два порта в Египте, высокоскоростную дорогу между святыми городами Саудовской Аравии Меккой и Мединой, а также тегеранское метро.

Мало у кого из арабов от этого болит голова. Да, некоторым официальным лицам было бы весьма кстати, если Китай хотя бы частично закроет тот вакуум, который возникает после ухода американцев …

Как недавно сформулировал лондонский Economist, Китай просто слишком большой для того, чтобы оставаться вечно нейтральным … Без сомнения, действия Китая в регионе будут и дальше диверсифицироваться. Следующим шагом может быть усиление экспорта оружия.

В Центральной Азии Пекин также идет новыми стратегическими путями: по мнению экономиста Роберт Скидельски, нынешняя модель роста Китая, ориентированная на экспорт дешевых потребительских товаров в развивающиеся страны, в значительной степени устарела. Наращивание инвестиций на евразийском пространстве может быть альтернативой. Концепция «шелкового пути» Пекина нацелена вроде бы именно в этом направлении. А странам Центральной Евразии отводится, как утверждают, ключевое место …

Главным механизмом экономического проникновения в регион является и остается ШОС, правда, дополненный «жесткими» структурами безопасности и все больше поддерживаемый различными инициативами «мягкой силы» (институты Конфуция, предложения по образованию …)

Южный Кавказ также переживает в контексте «шелкового пути» стратегическую ревальвацию.

В частности, торговля Китая с Грузией демонстрировала в последние годы бурное развитие. Сейчас Китай стал третьим по важности после Турции и Азербайджана торговым партнером Тбилиси, … немного опережая Россию.

Власти Грузии продолжают делать ставку на Китай, кокетничают с идеей соглашения о свободной торговле. Они были также среди первых присоединившихся к Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций (AIIB), подконтрольному Пекину.

На таком фоне усиление политического влияния Пекина кажется лишь вопросом времени. Тем более что при закрытых ныне евро-атлантических дверях грузинские власти охотно воспользуются Пекином (наряду с Турцией и Ираном) как противовесом России. И здесь следующим шагом в развитии двустороннего взаимодействия, скорее всего, станет более тесное военно-техническое сотрудничество …

Вместо заключения: «Ближний Восток» & теория комплексности

Итог: Такие страны, как Германия, Япония, Индия или Китай, с их амбициозной равно как и противоречивой политикой будут не в последнюю очередь способствовать дальнейшему усложнению системы взаимоотношений на «Ближнем Востоке».

На наших глазах происходит формирование геополитического суб-пространства, которое по своей внутренней динамике, многообразию и с учетом скрытой тенденции к снятию границ представляет собой мощный аналитический вызов.

Хватит ли нашего обычного аналитического инструментария для того, чтобы и в будущем иметь возможность «адекватно» оценивать специфические угрозы и опасные потенциалы в этом регионе (и за его пределами)?

И что собственно означает «адекватно»? «всесторонне»? «реалистически»? «точно»? «понятно»? «убедительно»? «однозначно»? …

… довольно самонадеянно – имея в виду трудное, запутанное положение в регионе.

Конечно, людям, как правило, не нравится неясность. Мы хотим понимать, боремся за ясные, исчерпывающие ответы, неважно позитивные или негативные …

Но как однажды красиво сказал советник Всемирного банка Брайан Леви: «Иногда мудрее и утешительнее согласиться с той скромной правдой, что мы просто не можем знать, какое будущее (из многих альтернативных, включая те, которые мы не можем себе представить) случится, потому что оно является продуктом еще не принятых решений и действий. Это понимание перемен как чего-то «эмержентного», развивающегося, что может раскрыться в далеко идущих и все же ex ante непредсказуемых направлениях, это и есть центральное видение (инсайт) ˋтеории комплексностиʹ …»

… понимание, хотел бы добавить и на этом закончить, которое предлагает некую дозу скромности, которая нам, аналитикам, занимающимся геополитическими зонами распада, как «Ближний Восток», была бы очень кстати …

Автор: Петер Линке

Источник: www.centrasia.ru

БУДЬТЕ ПЕРВЫМ КОММЕНТАТОРОМ В "Пересечение интересов глобальных игроков на Ближнем Востоке и Кавказе"

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.