Россия — это Саудовская Аравия, которой кто-то подбросил ВПК

Израильский военный историк голландского происхождения Мартин ван Кревельд задолго до появления ИГИЛ и ЛДНР написал о войнах нового типа:  в эпоху ядерного оружия государствам все чаще придется иметь дело с нестандартными методами агрессии. В книге «Трансформация войны», вышедшей в 1991 году, Кревельд напоминает, что мы привыкли называть войнами, масштабный конфликт между двумя или больше государствами. Такие войны практически исчезли после 1945 года. «С сорок пятого года на долю войн между государствами приходится, быть может, лишь 10% всех  конфликтов. За исключением войны за Фолклендские острова, если посмотреть на весь мир… в сторону Африканского Рога, Персидского Залива, Южной Азии — где Индия и Пакистан, Восточной Азии — мы увидим, что там не было ни одной  войны между государствами», — рассказывал он уже в 2006 году на одной з своих лекций.

Эпоха ядерного оружия, по мнению Кревельда породила новый тип боевых действий —  «танки против ножей». «Танки» в данном случае означают обычные вооружения, предназначенные для общевойскового боя в конвенциональных войнах. «Где бы ни появилось ядерное оружие, исчезают танки, а во многих странах — и войны, для которых эти танки были предназначены», — отмечает эксперт. «Ножи»  — это всякое оружие, использующееся разного рода инсургентами: от партизан до террористов.  «Каждый раз, когда очередная держава становилась ядерной, в мире становилось все меньше стран, с которыми можно было воевать. В результате, начиная с 1945 года, все войны — без единого исключения! — велись против слабых стран или между ними» — в формате «танки против ножей», с размытыми линиями фронта, смешении гражданского населения и военных сил, с ключевой ролью пропаганды и террора в контроле над территориями.

Практически все войны нового типа были проиграны более сильной стороной, отмечает Кревельд. Слабой стороне нечего терять; необходимость вести войну против слабого соперника деморализует сильную сторону и заставляет терпеть поражения («В столкновении со слабым почти невозможно быть «сильным и хорошим» одновременно»). Поражения деморализуют еще больше, время работает против сильной стороны (государства), «если сильный не выигрывает вовремя, ему суждено проиграть».

Кревельд видит два альтернативных способа для сильного соперника выиграть войну нового типа (танки против ножей) с террористами и партизанами: либо действовать точечно, исключительно полицейскими методами, в рамках закона, не позволяя себя провоцировать на войсковую операцию, навязывая политическое урегулирование; либо — действовать максимально жестко, и одним полномасштабным ударом подавить врага морально,  убив настолько большое количество мятежников, чтобы преподать урок остальным. В качестве примера первой стратегии Кревельд приводит действия Великобритании в Северной Ирландии; пример второй стратегии — штурм войсками Хафеза Асада города Хама в 1982 году (восстание исламистов в этом городе было жестоко подавлено, погибли около 20 тыс человек в течение недели, большинство — мирные жители). Кстати, эксперт  известен критикой тактики израильской армии, выбравшей некий срединный путь в войне с палестинской интифадой и арабским терроризмом.

В ответах на вопросы  ЛІГА.net Мартин ван Кревельд проводит параллели между военным конфликтом, развязанным Россией против Украины, и другими войнами «не по Клаузевицу» рассуждает, какие цели преследует президент РФ Владимир Путин, продолжая конфликт с Украиной, и какую роль в происходящем играет Запад. Для Кревельда Украина — это государство и общество, которые не определились в отношении того, с кем идет война в Донбассе. .

— Верно ли утверждение , что Запад недооценил Путина и именно потому рекомендовал Украине не сопротивляться вторжению в Крым и последующей аннексии?

— В 1998 году я был на конференции в Санкт-Петербурге. На тот момент дела у России шли плохо. Настолько плохо, что тогдашний премьер Евгений Примаков буквально просил о помощи. И конечно, Запад тогда недооценил Россию и Ельцина, а к пришедшему через два года Путину отнесся так же.

А вот теперь ситуация иная — похоже, Запад переоценивает Путина и опасность, которую он несет. Что бы ни говорила Хиллари Клинтон, Путин — не Гитлер. Он знает, когда надо остановиться.

— Какую, по вашей оценке,  войну Кремль ведет в Донбассе? Каковы основные сценарии развития событий в этом конфликте?

— С началом войны получили широкое распространение дикие спекуляции насчет того, что Путин собирается сделать. Говорили, что он захватит Украину, что вторгнется в Балтию, что он будет бомбить всех, кто станет на его пути… Ничего из этого не произошло. Частично — потому, что, как я уже сказал, он знает, где остановиться, частично же — потому, что Запад, не желая прямого противостояния с Россией, особо не помогает Украине.

Эту войну направляет тот факт, что значительная часть жителей Донбасса является или считает себя русскими. Конфликт, получившийся в результате в Донбассе — не обычная межгосударственная война и не гражданская война, а нечто среднее. И это ситуация непростая — вспомните японо-китайскую войну 1937-1945 годов. Там одновременно был конфликт между Японией и Китаем, а также между различными силами внутри самого Китая. (На части территории Китая, в Маньчжурии, японцы создали марионеточное государство — ред.)

— Какую роль играет Запад в этом конфликте? Достаточно ли одних санкций или Запад должен дать Украине оборонительное оружие?

— А вы еще не заметили, что Запад — это котики? (дословно: pussycats — ред.). «Котики» — название моей новой книги. Ни одно западное государство не пойдет на риск эскалации, оказывая прямую помощь Украине. А НАТО, которое далеко от формирования эффективного военного альянса, будет использоваться именно как повод не делать этого.

Книга  ван Кревельда «Котики» (некоторые переводят как «Кошечки») вышла 9 июня. Как написал анонсируя ее сам Кревельд, это книга о том, как «что-то прогнило в Западном королевстве». Автор рассуждает, почему страны НАТО и армии Запада, завоевашие в за четыреста лет весь мир, стали столь безобидными организациями, терпящими поражение  — в Афганистане, Ираке, на Ближнем и Среднем Востоке и в распространении ислама в Европе. Кревельд указывает несколько социокультурных причин. В числе таковых — гиперопека над молодежью и мальчиками в западных обществах(мальчикам не дают становиться мужчинами, воспитывая из них «идеальных овец»), во-вторых, масса ограничений для военных в мирное время, вплоть до запрета на ношение формы, чтобы не стать мишенью террористов. В-третьих, по словам Кревельда, женщины в вооруженных силах западных стран де-факто имеют меньшие требования и больше привилегий, чем мужчины, из-за чего армии феминизируются, их боевая мощь снижается. В четвертых, посттравматическое стрессовое расстройство на Западе стало скорее предметом гордости, нежели заболеванием, считает Кревельд. Наконец, профессия военного в западных демократиях теряет престиж, а само право на самозащиту  и применение военной силы — табуируется.

— В ваших работах вы указываете, что государства, неспособные сопротивляться гибридной агрессии, обречены на распад. Что стоило бы украинскому правительству, чтобы избежать такого развития событий?

— По-моему, я не писал о гибридных войнах. Такие атаки неодолимы. Но сам факт, что вы употребляете этот термин, весьма интересен — он говорит о том, что вы, украинцы, не до конца понимаете, в какой войне участвуете. Это война против другой страны? Это карательные меры против тех из ваших сограждан, кто примкнул к русским? Или это восстание против них? Вам прежде всего нужно ответить на эти вопросы.

Вы не до конца понимаете, в какой войне участвуете. Это война против другой страны? Это карательные меры против тех из ваших сограждан, кто примкнул к русским? Или это восстание против них?  

— Что значит для Украины выиграть войну в Донбассе, какой сценарий является благоприятным? Что вообще такое победа в такого рода конфликтах и существует ли в принципе победный сценарий в данном случае?

— Как я уже сказал, похоже, власти в Киеве не понимают, что это за война. Поэтому я не могу ответить на этот вопрос.

— Каково будущее Кремля и всей России, учитывая теперешнюю международную изоляцию? Есть ли какой-то здравый смысл в кремлевской агрессии?

— Логика Путина вполне ясна. Он никогда не скрывал что распад СССР — катастрофа для России. А если учесть, что после этого у Америки не осталось равного партнера или соперника, то, возможно, и для других стран и наций тоже.

Видимая цель Путина — установить максимальный контроль над ближним зарубежьем, как выражаются в Москве, насколько это возможно. Но, повторюсь, он не Гитлер. Путин вполне согласен на мелкие конфликты, но вряд ли пойдет на полноценное военное противостояние с Западом.

Мне перспективы Путина — и всей России — кажутся весьма жалкими, и тому есть несколько причин. Во-первых, в России населения наполовину меньше, чем было в СССР, причем тренд — нисходящий. Во-вторых, примерно 30% этого населения — мусульмане. В-третьих, в России нет достойного гражданского общества. В-четвертых, у России нет легкой промышленности, ее можно описать как гигантскую Саудовскую Аравию, которой кто-то подбросил ВПК.

— Возможен ли распад Российской Федерации? Если да, по каким причинам это может случиться?

—  Я не удивлюсь распаду России. На ум сразу приходят две причины, первая — экономическая ситуация, которую усугубляют западные санкции и падение цен на нефть. Вторая — как я уже говорил, 30% населения России являются мусульманами. Очень может быть, что посредством войны в Украине Путин на самом деле пытается этого распада избежать. Он знает, что, если в Украине не получится как ему надо, Россия вполне может повторить судьбу СССР.

Источник: news.liga.net

БУДЬТЕ ПЕРВЫМ КОММЕНТАТОРОМ В "Россия — это Саудовская Аравия, которой кто-то подбросил ВПК"

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.